Адвокат шпиц барнаул

Защита Шпица

Адвокат шпиц барнаул

В Алтайской коллегии адвокатов существует немало семейных династий. Пожалуй, самой многочисленной династией защитников является семья президента коллегии Леонида Шпица. Две его дочери окончили юрфак. Обе работали адвокатами. В данный момент одна занимает должность районного судьи. Внучка Леонида Шпица учится на юрфаке.

— Мне горько от того, что сейчас хотят запретить, чтобы в семье судьи были адвокаты и т. д., — возмущённо говорит Шпиц. — Если сегодня разобьют семейные династии, завтра их уже не соберут. В итоге мы получим неблаговидное правосудие. В судьи, адвокаты, юристы пойдут дети коммерсантов и криминалитета. И через несколько лет мы получим то правосудие, которое заказывали.

Громкое дело

В начале своей адвокатской карьеры Леониду Шпицу пришлось защищать жуликов, которые «наследили» более чем в 90 городах бывшего СССР. Это дело тогда прогремело на всю страну.

Итак, советские времена. Несколько молодых людей «гастролируют» по городам с целью заработать. Естественно, что не на стройке.

Барнаул. Гастроном «Под шпилем». Огромная очередь за продуктами. В магазине появляется мужчина и интересуется, не нужны ли кому-нибудь очень дефицитные радиодетали. Подставной человек из очереди соглашается купить их. Далее напарники разы­грывают целый спектакль.

Мнимый покупатель деталей бежит домой за деньгами. Пока он ищет необходимую сумму, владелец радиодеталей предлагает кассирше, которая слышала весь преды­дущий разговор и была в курсе событий, забрать у него детали за четыре тысячи и перепродать их этому молодому человеку за 5 — как и была договорённость.

Свои действия владелец объяснял тем, что у него нет времени ждать покупателя. Таким образом, навар кассирши составлял тысячу рублей. Естественно, за радиодеталями никто потом не приходил. Такую схему обмана мошенники использовали в магазинах более чем 90 городов СССР.

В Барнауле на удочку жуликов попалась не только кассирша из гастронома «Под шпилем». Были и другие.

Кстати, поймали этих мошенников в Новокузнецке, где они успели разыграть новый криминальный спектакль. Дело было на новокузнецкой автобарахолке. Двое жителей Бийска — отец и сын — приехали туда покупать автомобиль. Но им так ничего и не приглянулось. Внезапно к бийчанам подошёл молодой человек и предложил выкупить лотерейный билет, призом в котором был «Москвич».

Чтобы избежать подозрений, незнакомец рассказал, что билет принадлежит его другу, который разводится с женой. Делить выигранную машину при разводе совсем не хочется, поэтому мужчина и решил реализовать выигрышный билет по цене автомобиля. Для убедительности парень предложил познакомить бийчан с владельцем билета, который якобы работал врачом в местной больнице.

Далее всё происходило, как в хорошем спектакле. В коридоре больницы отца и сына действительно встретил доктор в белом халате, колпаке, с фонендоскопом на шее. Мужчины договорились встретиться следующим утром на Главпочтамте, чтобы проверить билет. Подъехав на машине «скорой помощи» к почтамту, врач отдал покупателям билет.

Сказал, чтобы они его проверили, а сам уехал на срочный консилиум. Взяв у работницы почты газетку с таблицей выигрышных номеров, родственники убедились, что билет действительно выигрышный. На радостях бийчане вновь поехали в больницу и рассчитались с доктором наличными. Тот даже предложил вечером обмыть сделку. Но вечером он не пришёл.

Заподозрив неладное, отец и сын вновь поехали на Главпочтамт перепроверить билет. Каково же было их удивление, когда счастливого номера не оказалось в выигрышной таблице! Уже потом выяснилось, что мошенники искусно подделали в газете комбинацию цифр выигрышного билета и подменили на почте газетку. А после проведённой аферы вновь вернули подлинную газетку почтовикам.

Те даже ничего не заметили. Потерпевшие написали заявление в милицию. Вскоре мошенников поймали.

— Это были очень интеллигентные, умные люди, одетые с иголочки, образованные, — вспоминает Леонид Шпиц. — И не скажешь, что преступники. Настоящие актёры! Мне пришлось защищать одного их них. Несмотря на то что они «поработали» в более чем 90 городах Союза, обвинению удалось доказать лишь несколько фактов. В итоге моему подзащитному дали четыре года лишения свободы, его напарнику — 11 лет.

Расстрелять!

Не так давно в нашей стране самым жёстким наказанием была смертная казнь. По воспоминаниям алтайских адвокатов, преступники, которым грозил расстрел, вели себя по-разному.

— Некоторые, чувствуя за собой вину, принимают смертную казнь как должное наказание за содеянное, — рассказывает Леонид Шпиц, — другие, наоборот, выставляют себя героями.

Но когда судья оглашает приговор, на них жалко смотреть. Куда только девается весь героизм, бравада. Смертная казнь клиента — это испытание для адвоката.

Такое впечатление, что это не преступнику зачитывают приговор, а тебе самому.

1977 год. Леонид Шпиц защищает 21-летнего убийцу, на счету которого три человеческих жизни. История такова. По телевизору идут новости. Диктор рассказывает о том, что в Алтайском крае совершено дерзкое преступление — молодой человек убил нескольких человек. Всех, кому что-либо известно о подозреваемом, просит сообщить по указанным телефонам.

Один из телезрителей узнаёт в убийце мужа своей дочери. В это время раздаётся стук в ворота — это зять просит тестя открыть дверь и спрятать его. Но родственник отказывается. Тогда молодой человек стреляет в ворота, пуля попадает в тестя. Нагрянувшие сотрудники милиции скручивают 21-летнего преступника.

При этом он стреляет в милиционеров, но выходит осечка.

— Защитить его не удалось, — вздыхает Леонид Шпиц, — парня приговорили к смертной казни.

Когда адвокат выигрывает?

Когда адвокат защищает потерпевшего и отправляет преступника за решётку, это, безусловно, считается выигранным делом. Но часто адвокатам приходится защищать настоящих жуликов. Что в данном случае в адвокатской среде считается выигрышем и проигрышем?

— На самом деле мне не нравятся слова «выигрыш» или «проигрыш», — говорит Леонид Шпиц, — в таких случаях можно говорить о том, что удалась защита или нет. Работать на стороне потерпевшего гораздо проще.

Ведь кроме адвоката интересы пострадавшего защищает прокурор. А вот защищать жулика намного сложней, но интересней. Ведь по-человечески отношение к тому, кто убил или изнасиловал, не может не вызывать эмоций.

Но с профессиональной точки зрения необходимо откинуть все эти чувства. Это бывает очень сложно.

Был случай, когда Леонид Шпиц на суде защищал мужчину, который изнасиловал и убил девушку. Суд шёл в сельском клубе. На слушания приходила вся деревня. И все смотрели на адвоката как на врага народа — люди не могли понять, как же можно защищать убийцу. Не раз пытались разобраться с защитником, поэтому Шпиц ходил на заседания с охраной.

Без перспектив?

В адвокатской практике часто бывает, что даже самое бесперспективное дело принимает необычный поворот. Например, однажды к Леониду обратилась женщина. Дама рассказала, что вместе с мужем они отдали больного ребёнка в Дом инвалидов. Вместе с тем женщина постоянно ухаживала за ним, кормила, привозила одежду. А в суд обратилась, чтобы заставить отца ребёнка помогать ей материально.

— Так как инвалид находился на полном государственном содержании, взыскать с отца какую-либо плату по закону было невозможно, — рассказывает Шпиц. — Я сразу объяснил ей, что дело бесперспективное. Но во время судебных заседаний нам удалось так разжалобить отца, что он добровольно согласился платить деньги. И это было зафиксировано мировым соглашением в суде.

Факт

… что девушку-адвоката из «Мимино», сыгранную актрисой Мариной Дюжевой, неслучайно зовут Светланой Георгиевной. Своё имя адвокат получила в честь дочери режиссёра, юриста по профессии. Именно она объясняла отцу, писавшему сценарий, как ведётся допрос потерпевшего и что означает термин «личная неприязнь».

Из истории

В 1937 году Алтайская коллегия защитников состояла из трёх адвокатов. Через год их стало десять. Лишь у двух из десяти было высшее образование. Сейчас в коллегии 388 адвокатов.

Источник: https://altapress.ru/zhizn/story/zashchita-shpitsa-13366

Новости

Адвокат шпиц барнаул

В комментарии «АГ» президент АП Алтайского края Леонид Шпиц отметил, что данный вопрос касается добросовестности адвокатов по исполнению своих обязанностей. При этом он отметил, что ранее с подобной проблемой не сталкивался.

По словам президента АП Красноярского края Ирины Кривоколеско, она также никогда не сталкивалась с подобными случаями, лишь изредка судьи жаловались, что адвокаты слишком долго знакомятся с материалами дел.

В свою очередь президент ПАСО Татьяна Бутовченко высказалась о способах профилактики ненадлежащей подготовки защитников по назначению к делам, препятствующих рассмотрению их по существу.

9 января АП Алтайского края разместила на своем сайте обращение к адвокатам, в котором напомнила им о необходимости заблаговременного изучения дел, находящихся в их производстве. Поводом для такой рекомендации послужило письмо судьи Алтайского краевого суда Эльвиры Кабуловой к президенту АП АК Леониду Шпицу (имеется в распоряжении «АГ»).

Судья сообщила, что в ноябре судом была рассмотрена апелляционная жалоба адвоката К. на постановление Октябрьского районного суда г. Барнаула о выплате вознаграждения за защиту интересов условно осужденного гражданина. Как следует из письма, адвокат вступил в августе 2018 г. в уголовное дело в качестве защитника по назначению.

Однако, указала судья, как следует из апелляционной жалобы, вступив в дело и приняв участие в судебном заседании 29 августа, К. не изучил материалы дела. «Из представленных материалов следует, что адвокат К.

не приступил к ознакомлению с материалами дела и по окончании судебного заседания в этот же день после его отложения на 7 сентября», – отмечено в письме судьи.

В связи с этим судья краевого суда попросила палату довести до сведения всех ее адвокатов информацию о необходимости исключения фактов вступления в дело защитника без заблаговременного надлежащего изучения его материалов.

Президент АП Алтайского края Леонид Шпиц в комментарии «АГ» отметил, что данный вопрос касается добросовестности исполнения адвокатами своих обязанностей. При этом он подчеркнул, что впервые столкнулся с такой проблемой.

По его мнению, в обращении изложено частное мнение конкретного судьи, напоминающее адвокатам прописную истину: «Это обязанность каждого адвоката – знакомиться с материалами дела, в котором он участвует, другого быть не может».

Президент АП АК также сообщил, что из объяснений адвоката К. следует, что тот заблаговременно изучил уголовное дело. Кроме того, он отметил, что жалоб на действия адвоката не поступало, а следовательно, к нему не применялись меры дисциплинарного воздействия.

Редакция «АГ» обратилась к президентам других адвокатских палат с вопросом о том, сталкивались ли они с подобными ситуациями. Президент АП Красноярского края Ирина Кривоколеско сообщила об отсутствии подобных обращений судей. По ее словам, она сталкивалась лишь с такими случаями, когда судьи сетовали на то, что адвокаты слишком долго знакомились с многотомными материалами дел.

В свою очередь президент ПАСО Татьяна Бутовченко сообщила, что несколько раз Самарский областной суд направлял в палату сведения о фактах ненадлежащей подготовки адвокатов к делам. «При таких обстоятельствах суд уведомляет об отложении дела в связи с невозможностью его рассмотрения по существу по основаниям нарушения права подсудимого на защиту», – пояснила она.

По мнению Татьяны Бутовченко, установление таких обстоятельств является основанием для применения в отношении адвоката мер дисциплинарной ответственности и лишения его права на участие в системе субсидируемой юридической помощи.

«Доступ адвокатов ПАСО к работе в делах по назначению возможен только при отсутствии дисциплинарных взысканий за ненадлежащее качество оказанной юридической помощи. Такая мера действует гораздо эффективнее замечания или предупреждения, поскольку адвокат на год лишается права участвовать в системе бесплатной помощи», – пояснила президент ПАСО.

По ее словам, оказание качественной юридической помощи и есть условие для участия защитников в делах по назначению.

Татьяна Бутовченко полагает, что максимально эффективным способом борьбы с данным негативным явлением является «тотальная» проверка качества работы адвокатов.

При этом, по ее словам, о неознакомлении защитника с материалами дела могут свидетельствовать, в частности, обстоятельства, устанавливаемые в ходе проверок: в жалобе адвокат неправильно указывает фамилию доверителя или статьи, по которым осужден подзащитный; не делает в жалобе ссылок на листы дела и т.д.

Она добавила, что в ПАСО такой проверкой занимаются три члена совета, в то время как в Голландии, например, есть специальная служба по проверке качества и объема выполненной адвокатами работы.

«Так что вполне естественное требование об исполнении “прописной истины” об ознакомлении с материалами дела на практике выполняется не всегда», – отметила Татьяна Бутовченко.

По ее словам, для того чтобы выяснить, какова ситуация в действительности, необходимо попробовать проверить работу адвокатов в порядке ст.

50 УПК РФ на предмет наличия адвокатского досье: «Когда в Палате адвокатов Самарской области мы сделали это впервые, результаты были удручающие, однако сейчас, спустя десять лет, претензий к адвокатам в этой части практически нет».

Зинаида Павлова

С уважением, Адвокатский центр.

Судебный процесс

Сложные вопросы

Уголовные дела

Эффективная помощь юриста

Юриспруденция

Адвокаты Владивостока

Источник: http://koganiko.ru/news/news_post/ap-altayskogo-kraya-napomnila-advokatam-o-neobkhodimosti-zablagovremennogo-izucheniya-del

Легендарный алтайский адвокат отмечает золотой юбилей в профессии — МК Барнаул

Адвокат шпиц барнаул

Леонид Шпиц: «О выборе не пожалел ни разу»

В вуз — за компанию

— Леонид Гидальевич, что подвигло вас выбрать профессию адвоката?

— После школы поработал на заводе «Трансмаш» в Барнауле, три года в армии отслужил, за плечами была только школа рабочей молодежи. Мама меня «точила», чтобы шел дальше учиться, хотя у меня не было никакого желания.

— Почему выбор пал на Томский госуниверситет?

— За компанию. Еще в армии мой товарищ сначала собирался в Москву, но там нужно было сдавать на приемных экзаменах математику, а я любил ее только издали. Начали искать, в какой вуз можно было поступить, чтобы не сдавать точные науки. Так возник на горизонте Томский госуниверситет.

После окончания там же полугодовых подготовительных курсов я поступил успешно на очное отделение по специальности «правоведение». В отличие от друга. Это было в 1962 году.

— Чем запомнилась учеба в вузе?

— ТГУ — это фирма. Преподавательский состав был исключительно высокого уровня. Томская профессура комплектовалась из ссыльных. Из тех, кто создавал конкуренцию центру.

Наиболее подготовленные и демократичные, прямо скажем, бунтари, были собраны в ТГУ и Свердловском юридическом институте (ныне — Уральский государственный юридический университет. — «МК»). Они работали преподавателями во многих поколениях.

Если такой учитель вас отметил, что вы серьезно относитесь к учебе, он просто так не отпустит, а будет вести по жизни.

И мы их помним: Андрей Иванович Ким, Вадим Донатович Филимонов, Виктор Нифонович Щеглов, Иван Васильевич Федоров и другие. Были те, кто прошел войну, например, Владимир Петрович Бурчанинов… Это профессура с большой буквы.

По другую линию фронта

— Как получилось, что вы буквально со студенческой скамьи стали адвокатом? Большинство к этому приходит с другой стороны линии «фронта»: из следствия, прокуратуры, уголовного розыска и т. д.

— Случайно. О карьере адвоката у меня не было даже мыслей. В 1966 году после окончания университета меня направили в отдел социального обеспечения Барнаула. Не горел желанием там трудиться, у меня были другие планы, но полгода пришлось отдать этой работе.

Потом все внезапно изменилось. На Мало-Тобольской улице в Барнауле располагался в то время учебно-консультационный пункт, позже филиал ТГУ. Я туда иногда захаживал, потому что там было много знакомых среди преподавателей и студентов.

Однажды зашел, а там как раз проходил госэкзамен. Из аудитории вышел Андрей Иванович Ким, который очень хорошо меня знал, именно с его благословения мне и разрешили сдать экстерном два курса. Потому что экстернат был не в почете, и давали разрешение на это очень редко.

…Когда он меня увидел, спросил: «Ты где?» — «В собес направили». Он посмотрел на меня оторопело. Я ему объяснил, что, мол, мест больше в Алтайском крае не было, вот и определили на замещение свободной вакансии.

И тут вышел председатель госкомиссии, заведующий отделом административных органов крайкома КПСС Рычков, по тем временам большой начальник. Тогда Андрей Иванович обратился к нему: «У тебя с кадрами хорошо?» — «Не очень». — «А у меня один из лучших студентов — в собесе. Непорядок».

На что Рычков предложил прийти к нему на прием. Когда пообщались, он поинтересовался у меня, куда я бы хотел пойти. А накануне мы на семейном совете с супругой (она уже работала в суде) решили, что для моего характера наиболее подходящая работа — адвокатом. Я об этом и сказал Рычкову.

Так и попал в адвокаты.

И 22 февраля 1967 года меня приняли в стажеры Алтайской краевой коллегии адвокатов. С тех пор как на галерах.

Из суда — под конвоем

— Ваше первое дело?

— …Две недели простажировался — зовет меня к себе шеф, Дмитрий Иосифович Остролуцкий, фронтовик: некому идти в процесс [в суде]. Человек на десять. Ребята, что постарше, отбирали велосипеды у младших. На юридическом языке это —

грабеж. Получил, таким образом, боевое крещение: моему подопечному дали условное наказание, хотя грозил реальный срок. Потом этот парень работал водителем и, когда проезжал мимо, всегда салютовал звуковым сигналом: мол, спасибо.

— Что запомнилось больше всего из тех времен?

— Очень мало тогда было адвокатов, а край большой, поэтому приходилось часто ездить в командировки. В один год, подсчитал, у меня было 264 (!) командировочных дня. Дома я практически не жил. Очень трудно было.

Но я ни разу об этом не пожалел. Потому что это был бесценный опыт, которого нигде больше не наберешься. Особенно на судебных процессах в деревнях, районах.

Тогда людям это было интересно, в клубах собиралось по 500-1 000 человек.

— С какими сложностями приходилось сталкиваться?

— Большинство населения смотрело тогда на адвоката как на соучастника преступления. Выступаешь в клубе, крики из зала: «Не слушайте его, он сам такой». После процессов о жестоких убийствах, изнасилованиях приходилось выходить из зала суда под конвоем: народ готов был разорвать. А что делать? Работать-то надо!

Постепенно положение исправлялось, люди начинали понимать, что не мы убийцы, приходилось  объяснять, что мы защищаем не преступление, а человека, который попадает в разные обстоятельства.

…Тогда очень много «отвешивали» за зерно: хлеб был стратегическим продуктом. Установка КПСС была такова, что таких расхитителей социалистического имущества нужно судить по полной программе.

Так вот, одного парня, работавшего водителем и возившего урожай, соседка уговорила сгрузить целую машину зерна ей в ограду. Его, естественно, «сгребли» представители правопорядка, поднялся нешуточный ажиотаж.

Меня назначили защитником на этот процесс.

Дела такого рода относились тогда к подсудности краевого суда. Посмотрел: парень хороший, семья нормальная. А срок грозил серьезный. Я искал какие-то положительные моменты в его биографии, встречался-общался с родителями. А у него была такая история, о которой написали даже газеты: он спас ребенка, который попал в выгребную яму. Услышал крики о помощи, когда проходил мимо.

Грех было не воспользоваться таким козырем. А этому парню вменялся еще один эпизод, с которым я был категорически не согласен и написал жалобу в Верховный суд СССР.

Родственники оплатили мне проезд до Москвы, где во второй инстанции рассматривалось дело. К счастью, я этот процесс выиграл, второй эпизод отменили и определили условную меру наказания.

Ему дали срок, но не такой жесткий, какой просила сторона обвинения, — так называемую «химию», условно, но с обязательным привлечением к труду.

То есть в Барнаул я вернулся с победой. А над кем? Председателем краевого суда и прокурором края! Потому что в Барнауле процессом руководил сам председатель краевого суда: одно-два дела в год он был обязан рассматривать. Как и прокурор края. Вот они и собрались вместе, и я с ними в одну компанию. Дело было настолько важным, что присутствовал сам первый секретарь райкома партии…

…Прокурор края после этого года два-три со мной не здоровался, а председатель крайсуда — человек мудрый, понимающий — мимо проходил и дружески пожал локоть. Работа есть работа!

Лучшая из юридических профессий

— В каких наиболее значимых делах пришлось вам участвовать?

— Позже я перешел на специализацию по так называемым хозяйственным делам, где видные и крупные руководители солидных организаций, по мнению следствия и обвинения, перепутали свой карман с государственным. Среди знаковых отметил бы знаменитое «Дело о 600 миллионах», по которому был вынесен в конце концов оправдательный приговор. Защищал бывшего начальника ГАИ края. Были и другие дела…

— Помимо профессиональной работы, вы очень активный общественный деятель…

— Я был в свое время, как считаю, случайно избран председателем Алтайской краевой коллегии адвокатов. До этого у меня никогда не было руководящих должностей, и меня это полностью устраивало, потому что я всецело отдавался профессии, спокойно работал.

Тем более что у руководства коллегии я всегда был не в чести, потому что у меня всегда было особое мнение, которое не каждый мог высказать вслух. Ко времени моего избрания у меня было 22 (!) выговора, и избрание меня председателем — это нонсенс.

Один из выговоров меня особенно вдохновляет на дальнейшие действия: «По слухам…».

О результатах этой работы говорит такой факт: в 1993 году в коллегию входило 242 адвоката, сегодня во всей палате больше 800. Работаем по новому закону от 2002 года: создана Адвокатская палата, адвокатские конторы по всему краю. Наша палата входит в десятку лучших в России. 

Мои достижения — это работа моей команды, нашей адвокатской корпорации. Например, Галина Владимировна Харламова, вице-президент Адвокатской палаты. Очень грамотный профессионал, с ней мы работаем вместе почти четверть века — в нынешнем апреле будет 24 года.

— Вы — основатель династии юристов…

— Да, старшая дочь Татьяна — адвокат, младшая, Юля — мировой судья (супруга Елена Петровна — кандидат философских наук, доцент, работала в БГПИ, ныне в АлтГПУ. — «МК»), внучка Марина также работала раньше адвокатом, сегодня — в Правительстве края.

— О раз и навсегда сделанном профессиональном выборе не пожалели?

— Ни разу! Это одна из самых, на мой взгляд, лучших юридических профессий.

Источник: https://brl.mk.ru/articles/2017/02/21/legendarnyy-altayskiy-advokat-otmechaet-zolotoy-yubiley-v-professii.html

Закон 24/7
Добавить комментарий